Евгений Гаряев

«Пробка судьбы»,

или Как случайности в нашей жизни не случайны

Эффект бабочки: одно изменение в прошлом — и сегодня ты уже совсем в другом месте.
Наш герой — преподаватель кафедры телерадиожурналистики Евгений Станиславович Гаряев, который работает в СПбГУ почти 20 лет. Еще в студенческие годы он начал карьеру в медиасфере — стал оператором и монтажером на телевизионных каналах. Как жизнь сама привела его к любимой профессии, что сегодня из себя представляет работа телеоператора и какие специалисты наиболее востребованы на медиарынке – читайте в нашем интервью.

– Как вы поняли, что ваше любимое дело – съемка?

— У меня всегда визуально неплохо получалось снимать: еще в детские годы я очень увлекался фотографией, папа мне даже свой фотоаппарат подарил! Однако я всегда хорошо дружил с математикой, мне она давалась легко. Я окончил Екатеринбургский автомобильно-дорожный техникум, а в Ленинграде пытался поступить в строительные и экономические вузы. Так получилось, что в творческую сферу я попал совершенно случайно. Однажды ехал на трамвае и застрял в пробке. Вышло так, что он остановился прямо возле Института культуры. И я, опять-таки, случайно туда пошел и почему-то там остался. Учился на направлении «Режиссура и продюсерское мастерство». Я поступил не потому, что мне нравилась эта специальность, хотя она мне нравилась, а потому что в институте познакомился с классной компанией. «Ребят, не поступлю, но с вами за компанию буду ходить по экзаменам!» — говорил я. И меня взяли. Нас всех взяли! Однако режиссёром я не стал — еще в учебные годы устроился в одну компанию, где давали видеокамеру. Именно видеосъёмка у меня очень хорошо пошла, а режиссура получалась меньше. Да, я очень хотел быть режиссёром, но жизнь так сложилась, что больше стал работать видеооператором.

– Получается, это был трамвай судьбы?

– Это была пробка судьбы! Трамвай был обычный, но он встал на набережной.

— Своё детство вы провели на Урале. Как вы оказались в Ленинграде?

— В моей жизни множество каких-то глобальных мероприятий начинались совершенно непредсказуемо, случайно, и я об этом даже не мечтал! Плыл по течению своей жизненной реки — неожиданно для себя закреплялся к берегу, к которому меня прибивало, и уже шел по нему. Так случилось и с Ленинградом. Последнее место, где мы жили с родителями, был город Свердловск, ныне Екатеринбург. Я оттуда призвался на службу, был морским пограничником. Вернулся, получил паспорт и сразу поехал в Ленинград погостить к друзьям. Думал, что пару недель погуляю и вернусь обратно, но неожиданно они мне сказали: «Женя, оставайся». И я остался.

— А как вы пришли к преподаванию?

— После получения диплома я пошёл работать на телеканал. Это были 90-е годы: в тот период в городе существовали десятки телеканалов - и я проработал на многих из них. Они то открывались, то закрывались. Мои знакомые пришли на факультет журналистики в СПбГУ. Они позвали меня в качестве оператора. Это было примерно лет 20 назад. Тогда я начал работать у нас в университете: снимал, преподавал, проводил мастер-классы. Думал, что поработаю немного, но это стало моей постоянной работой! Сейчас я больше провожу время в университете, а вот на телеканалах снимаю лишь иногда.

– Вы совмещаете несколько ипостасей: оператор, монтажер, преподаватель. Как вы нашли себя в каждой из этих ролей?

– Жизнь заставила. Телеканал как большая компания – это фабрика новостей. Там так устроено, что в большей степени нужны узкие специалисты: один снимает, второй монтирует, третий пишет. А когда ты работаешь для небольшого заказчика, даже на персональный заказ – ты только один. И специалисты, работающие в маленьких компаниях или на фрилансе, должны уметь делать все сами. Ты должен и написать, и снять, и смонтировать, и озвучить – сделать все в одиночку. Требуется универсал!

– Быть универсальным работником – это то, чему вы учите своих студентов?

— Да. Лет 15 назад универсалы были не так сильно востребованы. Но теперь, в связи с развитием технологий, интернета, все больше нужны универсалы. Я и преподаю так студентам, пытаюсь до них донести, что необходимо уметь все! В моем понимании, это очень хорошо, когда журналист знает, что ему снимают и как он с этого потом будет монтировать. Важно иметь представление о том, какие планы ты будешь брать на свой текст: как ты напишешь, так тебе и смонтируют. Я уже говорил, что на большом ТВ очень узкая специализация, но корреспонденту, который туда попал, уметь снимать, монтировать, озвучивать — не грех! И они в принципе все сейчас это и умеют. Это очень полезно — понимать общие принципы областей, смежных с твоей.

“

Корреспонденту, который попал на ТВ, уметь снимать, монтировать, озвучивать — не грех!

– А в какие моменты вы гордитесь своими студентами?

— А я всегда ими горжусь, хоть и постоянно ругаю! Сразу вспоминаю, какие у меня были условия в студенческие годы. Таких возможностей, как у современных студентов, у нас не было. Я начинал первые свои учебные работы делать на кинопленку! Никогда не знал, что получится в итоге: пленку еще нужно было обработать и только потом я видел, что же такого наснимал. Всегда трясся и думал: «Получилось или нет? Был ли брак или нет?»
Потом сам монтировал кинопленку. Хватит ли материала? А если не хватит, то где и на какие деньги купить новую пленку? Было столько заморочек, поэтому я в восхищении и радости за нынешних студентов. Что такое компьютерный монтаж я узнал, будучи на последних курсах. И сразу понял — это революция в видео- и киносъемке! Сейчас для вас это просто данность, а я до сих пор думаю: «Боже мой! Какие вы счастливые, что не знаете, как лошадь обуздать».

– Какие качества в молодежи вас вдохновляют?

— Во-первых, есть такой ненаучный термин, который студенты пока не понимают. Я бы это назвал так — очарование молодости. Вы не знаете, что в каждом из вас это есть, но это есть. И это так привлекает! Наверное, это одна из лучших черт в работе со студентами. Во-вторых, привлекает независимый взгляд молодежи. Я-то, понятно, старый независимый консерватор. Но когда слышу, как ребята высказывают мнение, отличное от моего, а иногда даже вообще необычное, то сижу и поначалу хочу их поругать: «Вот, вы такие, не соблюдаете традиции того, как пращуры жили». А потом посидишь и подумаешь: «А это же хорошо, что ты смотришь на жизнь не так, как я. У тебя новый взгляд». Но вместе с тем есть какие-то правила монтажа, придуманные задолго до нас. Они работают, и надо бы их соблюдать. Крупный план надо бы снимать…

– Вы очень требовательный преподаватель. Распространяется ли это и на вашу жизнь?

— К себе я еще более требовательный. И к своей семье тоже. А здесь я белый и пушистый! Но требования всегда нужны. Хочу не просто пересказать какой-то учебник студентам — они это и сами прочитают. Хочу рассказать и показать им, как это работает в жизни, как это устроено на телеканале. Там не может быть расхлябанности — там работу надо работать! Сроки, содержание, четкая дисциплина. Требовательность — обязательное условие работы любой организации, поэтому по возможности пытаюсь быть строгим, чтобы подготовить студентов к взрослой жизни. На телеканале условия гораздо жестче. Гораздо! Никто не будет нянькаться, как преподаватель со студентом. Чуть что, раз, два — и ты уволен. Ищи работу!

– Вы работаете в СПбГУ уже около 20 лет. Что для вас значит это место?

— Будучи студентом, я жил около Медного всадника, на берегу Невы. Каждый день ходил в свой университет. Я шел по набережной мимо Эрмитажа и смотрел через реку, на другой берег. И на этом берегу четко выделяется Филологический, Восточный факультеты, главное здание СПбГУ. Я каждый день бросал туда взгляд и думал: «Как было бы хорошо попасть в университет!» Не верил, что когда-либо попаду сюда. И вот вдруг, неожиданно я здесь оказался! Какая-то совершенно заоблачная мечта осуществилась. Она осуществилась не так, как я думал: я ведь не знал, что попаду сюда как преподаватель. Это многое для меня значит!

– Получается, вы не можете сделать неидеальный кадр?

— Это не совсем так. Я стараюсь вытянуть тот максимум, который возможен в данный момент. Когда мы говорим про телевидение, то здесь у телегруппы могут быть очень сложные условия. Не всегда получается так, как хотелось бы. Например, погода не та. Тебе хочется, чтобы мероприятие на открытом воздухе прошло под ясным небом и ярким солнышком. Приезжаешь, а там ветрище, пурга, объектив вечно водой залит, мимо пролетают листья и ветки. Люди прячутся, зонтиками и капюшонами прикрываются, лица не показывают. Стендап корреспондентка сказать не может — зубки у нее от холода стучат. Но несмотря ни на что — нравится тебе погода или нет, как свет стоит, как люди ходят, как колонки настроены и звук звучит — ты все равно должен выполнить свою работу. Много всяких сложностей, но в этом и есть особенность телевидения: ты снимаешь так, как это есть на самом деле в жизни! В этой связи очень часто не бывает идеального кадра, в отличие, например, от кино. Там съемки постановочные, а репортажи ведь в основном не постановочные.

– А какую их своих съемок вы считаете интересной ?

— Любая съемка может быть интересной, даже когда ты не ожидаешь этого. Поехали однажды снимать орнитолога — ученого, изучающего птиц. Живет в Санкт-Петербурге и, если не ошибаюсь, окончил Биологический факультет СПбГУ. Он один из лучших специалистов в своей сфере, пишет книги. Живет с женой – она, кстати говоря, тоже орнитолог. А у них в доме, в обычной квартире, на лоджии живет примерно 300 птичек! Лоджия просторная, а птички совсем небольшого размера. И там созданы такие условия, что птицы могут спокойно высиживать яйца. К орнитологу приезжают со всех зоопарков, потому что человек придумал, как содержать пичугу, которая в неволе не размножается и не выживает. Вот такой специалист! И ты снимаешь это все и восхищаешься от того, насколько это огромная и колоссально тяжелая работа.

– Операторская работа – это больше про технику или умение поймать момент и запечатлеть эмоцию?

— На телевидении это, конечно, технический вопрос. Техника в том, чтобы поймать эмоцию, лица. Ты должен снять ровно, светло, резко, понятно. Ты можешь быть трижды творческой личностью, но если снимаешь криво и вне резкости — все! Этот план нельзя взять в работу. И никакие отговорки, что ты великий оператор, не работают. На компьютере это исправить невозможно. Как говорится, «есть композиция, а есть экспозиция». И скорее всего экспозиция важнее, чем композиция. Лучше снять хорошо и с запасом.

“

То, что для молодого, очень интересно, например, в Петропавловской крепости побывать в первый раз, — для меня уже обыденно.

– Есть ли у вас профессиональная деформация? Например, смотрите ли вы новости как зритель или как оператор и монтажер?

— Деформация — это когда ты, бывает, сядешь вечером за компьютер и думаешь: «Не хочу монтировать, хочу книжку почитать». Потому что чуточку устал. Более того, в молодости все интересно, потому что в первый раз. А я уже десятки, сотни сюжетов поснимал, я много где был и много что видел. То, что для молодого, очень интересно, например, в Петропавловской крепости побывать в первый раз, — для меня уже обыденно. Я эту Петропавловку сверху донизу изучил. У меня нет такого восторга, как у студентов. Они приходят снимать свой первый стендап в Эрмитаже, волнуются, радуются. А я на них смотрю так: «Спинку ровно, плечи развернуть, воздух вдохнуть, в камеру смотреть. Раз, два, начали!» Я чисто технически на это смотрю. Какие-то ошибки и шероховатости в чужой работе я, конечно, вижу. Но стараюсь от этого всего дистанцироваться и ни в коем случае не критиковать. Понимаю, что вероятнее всего у ребят на съемке случилась какая-то организационная сложность и они не смогли снять идеальный план. Я и своих коллег — журналистов, операторов, монтажеров — не критикую. Неидеально получилось? Так бывает. Скорее всего, это максимум, который они смогли сделать.

– Какой совет вы можете дать нынешним студентам?

— Во-первых, делайте, что вы хотите. Чем раньше начнете делать, что хотите, тем правильнее поступите. Во-вторых, надо пахать! Конечно, мы были более целеустремленные – это факт. Почти все мои однокурсники изначально пошли работать по своей специальности, и некоторые все еще работают. Нынче процент работающих по своей профессии студентов-тележурналистов гораздо меньше! А с другой стороны, это тоже хорошо.
В-третьих, конечно же, учитесь. К сожалению, многие студенты, журналисты в том числе, поступают в университет не совсем осознанно и очень скоро разочаровываются в профессии. Где-то я прочитал такое исследование, в котором выяснилось, что «Журналистика» и «Государственное управление» — те специальности, на которых больше всего разочарованных студентов. А раньше все было иначе устроено: прежде чем поступить на журфак, ты должен был отработать в каком-нибудь издательстве пару лет. А коллектив должен был потом дать тебе характеристику. Студент уже имел хорошее представление о внутренней кухне журналистики. Конечно, сейчас совсем другие условия учебы и работы, поэтому я студентов не ругаю за это. Вы не виноваты, что сейчас все по-другому, но работать все равно надо!

– А какая у вас есть мечта?

— Когда ты молодой, у тебя есть какая-то возвышенная мечта. Например, снять великий блокбастер или написать книгу, которая обретет большую популярность. Со временем иллюзии улетучиваются, и ты понимаешь, что, например, снять достойный фильм — это очень сложная работа. Видимо, у меня недостаточно таланта, чтобы это осуществить. Профессиональная мечта поэтому становится чуточку приземленнее. Например, не самому сделать хорошее кино, а помочь студенту снять его дебютный фильм. Помочь ему стартовать, чтобы он по жизни пошел, имея в своем багаже приличное кино.
Или сделать какую-то серию фотографий – не чтобы получить какой-то приз и выиграть самый известный фотоконкурс, а скорее поехать в такое место, где никто не был или редко кто бывает. Показать людям, какое это классное место! Но для этого мне нужны: мотоцикл, пару кофров, амуниция. Я в прошлом году неудачно упал с мотоцикла и сломал руку. Сейчас она заживет, и я знаю, куда поеду. И в багаже у меня обязательно будет фотоаппарат или видеокамера. Моя мечта вполне осуществима!

– Вы увлекаетесь мотоциклами. А какие еще у вас есть увлечения?

— В последнее время перешел на скутер, он мне удобнее. А так, в свое время я увлекался подводной съемкой. Мы даже с нашими студентами осуществляли такие сюжеты! Я был подводным оператором. Мы снимали в дельфинарии работу дрессировщиков с китами и дельфинами. Я с ними под водой плавал, держа в руках камеру. Еще снимал Дорогу жизни по Ладоге. Это было лет 15 назад. Эти сюжеты есть у нас в архиве. Но сейчас студенты почему-то не придумывают сюжеты с подводной съемкой! Конечно, это сложно: надо договориться, все мелочи продумать. Да и сейчас, просматривая те сюжеты, мне порой становится не по себе. Корреспондентка плавала вместе с китом, и в какой-то момент он открыл пасть. Я ставлю на паузу, а там огромные зубища у кита! Постфактум мне становится страшно за студентку, ведь я бы не смог ее спасти – кит был огромный. Но, надеюсь, он был добрый.

– Что для вас счастье?

— Мои дети. Живы, здоровы. Я их вырастил, образование дал. У дочки два диплома, скоро третий будет. У сына один диплом есть, может быть, еще один пойдет получать. Я абсолютно счастлив! Дом построил, деревья посадил, детей вырастил. Можно мне теперь пофотографировать и на скутере покататься? Как-то так.

Интервьюер:
Ульяна Первушина